Саймон Уильямс всегда знал, что мир — это сцена. Просто он не ожидал, что его ролью станет "ходячий источник кинетической энергии в обтягивающем костюме". Всё началось, как водится в Лос-Анджелесе: с череды провальных кастингов, долгов перед сомнительными продюсерами и внезапного наследства в виде экспериментальных ионов, вколотых старшим братом-учёным. "Семейный бизнес", — мрачно шутил Саймон, обнаружив, что может светиться и летать.
Его карьера "суперсущества" напоминала типичный голливудский сценарий, полный абсурда. Агент, бывший пиарщик малолетних поп-звёзд, предложил брендинг: "Чудо-человек! Трагедия, превращённая в триумф! Сила — твоя новая красная дорожка!" Вместо битвы со злодеями Саймон сначала снимался в ток-шоу, демонстрировал силу, поднимая диваны ведущих, и давал интервью для журналов о стиле, где обсуждал практичность трико в повседневной жизни Малибу.
Он быстро усвоил главный закон тамошней жизни: сила без правильного пиара — ничто. Его "подвиги" тщательно планировались командой менеджеров, чтобы максимизировать упоминания в соцсетях. Сражение с роботом-разрушителем? Обязательно с панорамным видом на знак "Голливуд" на заднем плане. Спасение города? Только если рядом окажется папарацци с хорошим объективом. Его вступление в Мстители восприняли как удачный "ребрендинг" и переход в более престижную "студию".
Но за лоском гламура скрывалась изнанка. Критики-пуристы обвиняли его в поверхностности, называя "супергероем для светской хроники". Коллеги по цеху, ветераны в поношенных плащах, смотрели свысока. Саймон же парировал, что в мире, где зло тоже любит хайп, иногда нужно играть по его правилам, но в ослепительно белом костюме. Его истинное чудо заключалось не в силе ионов, а в умении выживать в самой непредсказуемой вселенной — вселенной шоу-бизнеса, где каждый день приходилось балансировать между спасением мира и необходимостью выглядеть на камеру безупречно.
